ИГРУШКА

Авторы: Тигран Гишян, Сюнэ Севада

***

Говорят, люди, думающие о смерти, ничего не боятся. Говорят…
Лично я не думаю об этом, потому что полон страхов и инстинктов. Боюсь неба, клоунов, того, что меня похоронят в гробу, а я буду все это осознавать. А она…
Я помню этот день. Январь. Снег. Она поставила меня на подоконник. Я для нее просто игрушка. Игрушка, которая не может думать о смерти, но умеет рассуждать. Странно. В этот день я стал ее игрушкой. Игрушкой на подоконнике.
Она была полной противоположностью меня. И не важно какова она. Я буду ее противоположностью в любом случае. Игрушкой, которая всегда знает больше, чем говорит. Точнее не говорит в принципе. Она много думала о смерти. Было много мрачных мыслей в этой прекрасной голове. Я смотрел на нее даже тогда, когда спал весь мир. Когда не было света. Я видел ее даже во тьме, потому что я ее просто чувствовал. Этой ночью она спала, приоткрывшись. Я любовался ее левым плечом. Я обожал эту сцену. Она лежала неподвижно, в ее наушниках была песня Hooverphonic ” Mad about you”. Она спала и плакала во сне. Я знал: даже сейчас она думает о смерти. Я не думал о смерти. Она – да. Вот поэтому я любил ее.

Так бывает, когда человек всегда рядом. Таких не замечают… до какой – то кондиции. Такие приближения не возможны. Я это знал. Знала она. В таких отношениях всегда наступает момент, когда хочется построить стену, чтобы огородить ее от себя. А она плакала во сне, не подозревая, что причиной этому – я. Я сказал человек? О, нет, я не человек вовсе. Я – игрушка.
До того, как я стал игрушкой, я обожал стены. Я думал, что стены – синоним защиты. Думал, что если есть стена, то я ее никогда не потеряю…
Лишь став игрушкой, я понял, что стены не защищают. Они убивают. Свобода эмоций – вот настоящая защита. Я бы многое отдал, чтобы понять это тогда, когда еще дышал. Я бы отдал все, чтобы снова жить и разрушать стены. Я снова хочу быть человеком. Как же я ненавижу стены эмоций, сидя здесь – на подоконнике, смотря на ее левое плечо.
Это было много восмерок месяцев назад. Я не помню отчего умер. Может быть, даже покончил жизнь самоубийством. Каким то образом, моя душа срикошетила и попала сюда – в маленькую 50 сантиметровую игрушку с огромными черными глазами и зашитым ртом. В ее игрушку. В игрушку, которую я ей подарил, когда был еще человеком. Странность в том, что именно сейчас я ощущаю острую нехватку человека во мне.
Мои черные глаза прикованы к ее плечу. Как бы я хотел прикрыть ее одеялом, осушить ее слезы, прекратить ее полуночные всхлипы. Я не жил тогда. Сейчас я живу. В моем любимом фильме есть фраза: “Лишь утратив все до конца, мы обретаем свободу”. Сейчас я бы сказал: “Лишь утратив все до конца, мы начинаем жить”. Сейчас я понимаю жизнь. Почему я должен был понять все это после смерти?! Не знаю. Наверное я не чувствовал боли, когда умирал. Возможно я попал под машину, может умер от инфаркта. Все это не имеет смысла. Если я умер – этим все сказано.
Я знаю все ее мысли. Так почему я так спокоен? Неужели я та игрушка, которая до такой степени увлеклась игрой, что стала кукловодом? Чувствует ли она меня так же хорошо, как я ее?
Она очень часто думает о смерти.
Говорят, коты, лучшие знатоки загробного мира. У меня есть смутные сомнения, что Чарли, ее кот(который, к стати, очень похож на кота из мультфильма “Коралина в стране кошмаров”), еще тогда знал, что я мертв. Он всегда набрасывался на меня, когда я был человеком. Настоящий черный кот с характером. Я ненавидел царапающее меня существо. Теперь понимаю за что. Кот защищал свою хозяйку.
Она слишком часто думает о смерти.
Мертвая игрушка не может думать о смерти.
У меня было мало шансов на успех, но я решил рискнуть: попросить Чарли закончить все.
Моя просьба была услышана. Я смотрел на ее плечо. Черные сверкающие глаза смотрели на меня. Чарли… мой благородный Чарли. Он ждал терпеливо, пока я расскажу свою историю вам. Время настало. Я чувствую, как маленькие острые зубки черного кота вонзаются в мое мягкое сердце.
То последнее, что я вижу, успокаивает меня. Она больше не плачет.