На крыше дома своего

Она: Ты куришь красный Честер. 

Он: Почти всю свою сознательную жизнь.

Она: А знаешь ли ты, что каждая твоя затяжка проделывает микродыру в твоих легких? 

Он: Главное то, что дым не затрагивает мою душу. Оно целостное, совсем не тронуто маленькими червями души... Зачем ты смеешься?

Она: Твоя душа не тронута червями. А знаешь ли ты, что черви "умные" насекомые? Они никогда не залезут в яблоко и не откладут там личинку, если фрукт не хороший. Ты создал восковую версию себя самого. Ты забил себя внутрь. А твоя душа лежит где-то на дальнем углу твоего естества в позе эмбриона и... плачет, окутанный дымом сигарет со всех сторон. Твоя душа давно превратилась в математическую точку. 

    Твое лицо молчит. Значит ли это, что я попала в точку?

Он: Ты попала в ту самую точку - в математическую. Кажется ли мне, или ты и на самом деле боишься меня? 

Она: Боюсь. Этот странный блеск в твоих глазах, когда ты сидишь субботним вечером на крыше дома, приятно укутавшись в теплое одеяло, на заранее смастерированном каменном ложе, пугает меня. Меня пугает твое лицо в тот момент, когда ты пишешь на своем компьютере что-то. Оно такое же восковое, как и твоя душа... На этот раз смеешься ты.

Он: Это не смех, а улыбка. Если быть точнее, это даже не улыбка, а ухмылка. Это саркастическая полуулыбка. Я смеюсь потому, что ты врешь себе. Ты не боишься споткнуться об мое эго. Нет... это не ты. Ты боишься того, что я тебя слышу. Твоя мимика, твои глаза, твои жесты - они говорят лучше, чем любые слова, произнесенные твоими устами. Каждую субботу ты стоишь у окна дома напротив и смотришь на меня. А я, как всегда, сижу на своем каменном ложе крыши, окутанный одеялом. Тебя пугает то, что, не произнеся ни слова, мы понимаем друг друга лучше, чем кто-либо. Твои "слова" витают в воздухе словно круги дыма сигарет. А знаешь ли ты, что они делают огромные дыры в моей крохотной душе?